metodikum.ru

Читать онлайн «Подлодка [Лодка]»

Это жесткое и динамичное произведение, в котором каждый персонаж — Личность с большой буквы. Автор в мельчайших подробностях показывает боевые будни подводников, обыденность смерти на войне, реалистично воссоздает гнетущую атмосферу подлодки. Лотар-Гюнтер БУХХАЙМ ПОДЛОДКА ПРОЛОГ КОМАНДА ЛОДКИ: Обычно команда на подводных лодках этого типа состояла из пятидесяти человек. В этот поход с целью обучения на лодку был направлен сверхштатный, второй, инженер. Эта книга — роман, но не плод фантазии автора, который был очевидцем всех описанных здесь событий. В книге сведены воедино все происшествия, случившиеся с ним на борту подводных лодок. Тем не менее, персонажи не являются портретами реальных людей, живых или мертвых. Боевые действия, описанные в книге, происходили преимущественно осенью и зимой года. К этому времени стало очевидно, что на всех театрах войны наступает перелом. Войска вермахта были впервые остановлены под Москвой — всего несколько недель спустя после битвы за окруженный Киев. Британские войска наступали в Северной Африке. Соединенные Штаты отправляли в Советский Союз военные грузы и сами немедленно после японской атаки на Перл-Харбор вступили в войну. Из немецких подводников в годы Второй мировой войны не вернулись домой.

Игровой форум «СофтКлаб»: Фильм "Подводная Лодка" - Игровой форум «СофтКлаб»

Луна еще не взошла, но можно различить бледную ленту дороги. Командир всю дорогу давит на педаль газа, как будто участвует в гонках. Внезапно ему приходится затормозить. Нажимает на тормоз, быстро отпускает, снова быстро нажимает. Старик хорошо справляется с тяжелой машиной, и вот она, не пойдя юзом, останавливается перед неистово жестикулирующей фигурой. Что за нашивка у него на рукаве? Он стоит как раз вне света наших фар, размахиваю руками. Его лицо скрыто в темноте. Командир собирается медленно тронуть машину, когда человек начинает стучать ладонями по радиаторной решетке, рыча: Ясноглазый проказник, я поймаю тебя, Разобью твое сердце на части… Пауза, за которой следуют еще более свирепые удары по решетке и снова рев. Но нет, он включает заднюю передачу. Машина прыгает назад, и я почти разбиваю себе голову о лобовое стекло. Автомобиль описывает слаломную кривую. Протоип "Хинриха" - Шробах родился 11 сентября Вместе с Виленброком служил на U5 в должности оберфункмаата и перешел вместе с командиром на U На последней также исполнял обязанности радиста. С января по октябрь года находился в качестве вахтофицера -стажера на U Принимал на ней участие в операции против печально известного конвоя PQ В конце года был отправлен на офицерские курсы и с апреля по июнь вахтофицер на U Позже закончив курсы командиров принял под командование "электробот" U С января оберлейтенант цур зе. Данных о его смерти не имею, возможно он еще здравствует. Он резко выделяется из экипажа лодки своими привычками и взглядами на службу, чем вызывает отрицательное отношение к нему, как личного состава, так и командира. Он выведен Буххеймом, как пламенный нацист, верящий в победу Рейха.

крихбаум на подводной лодке

К команде он относится с снисхождением и единственный, кто предпринимает усилия поддерживать себя и свою форму в надлежавшем виде, чем вызывает у команды презрение. Самый частый посетитель гальюна, чем заслужил к себе нелюбовь экипажа. Это строение из бетона, напоминающее формой корабль, расположенное между главной прибрежной и вспомогательной дорогой, выходящей из соснового леса и пересекающейся с главной под острым углом. Читать онлайн "Подлодка [Лодка]" автора Буххайм Лотар-Гюнтер - RuLit - Страница 1. Ясноглазый проказник, я поймаю тебя, Разобью твое сердце на части…. Из немецких подводников в годы Второй мировой войны не вернулись домой. Командир собирается медленно тронуть машину, когда человек начинает стучать ладонями по радиаторной решетке, рыча: Кусок пьедестала — все, что осталось от памятника. Группы французов в баскских беретах. Дорога спускается к руслу мелкой речушки. Здесь, внизу, все еще стоит густой туман. Из густой пелены выплывает понурая лошадь, тянущая повозку, чьи два колеса в рост человека. Дом, крытый глазурованной черепицей. К нему была пристроена веранда, теперь превращенная в груду битого стекла и искореженного металла. На пороге стоит парень в синем фартуке, к его пухлой нижней губе прилип сигаретный окурок. Все вокруг серого цвета. Резкий свисток маневрового локомотива. Песок скрипит у меня на зубах. Французские докеры с грубо сшитыми черными сумками, висящими на плечах. Удивительно, как они продолжают работать здесь, невзирая на воздушные налеты. Наполовину затонувший корабль с пятнами свинцового сурика на борту. Скорее всего, какое-нибудь рыболовецкое суденышко, переделанное в патрульный катер. Буксир с высоким носом и корпусом, расширяющимся ниже ватерлинии, выруливает на фарватер. Толстозадые женщины в драных комбинезонах держат свои клепальные молотки на манер пулеметов. В предрассветных сумерках светится красное пламя передвижной кузницы. Краны на своих высоких опорах стоят вопреки постоянным воздушным атакам. Взрывные волны не встречают сопротивления в их ажурных стальных конструкциях. Наша машина не может двигаться дальше среди разгрома, царящего на железнодорожной станции. Рельсы согнуты в дугу. Последние несколько сот метров до бункера надо пройти пешком. Четыре тяжелогруженых фигуры идут одна за одной в утренней мгле: Командир идет, сутулясь, смотря себе под ноги. Поверх стоячего воротника его кожаной куртки, почти до замусоленной белой фуражки, намотан красный шарф. Правую руку он глубоко засунул в карман куртки, большим пальцем левой руки он зацепился за лацкан куртки. Левым локтем он прижимает набитую сумку из парусины. Неуклюжие морские сапоги на толстой пробковой подошве делают его косолапую поступь еще более тяжелой.

Я следую за ним позади в двух шагах. За мной неровной подпрыгивающей походкой идет шеф. Короткими скачками он перепрыгивает через рельсы, которые командир перешагивает, не замедляя темпа.

Крихбаум на подводной лодке

В отличие от нас, на шефе вместо кожаной экипировки одет серо-зеленый комбинезон. Он поход на механика, нацепившего офицерскую фуражку. Свою сумку он несет как положено, за ручку. Замыкает цепочку второй вахтенный офицер, ниже всех нас ростом. Из обрывков слов, адресуемых им шефу, я делаю вывод, что он опасается, из-за тумана лодка не сможет выйти в море вовремя. Звук его бормотания не громче дуновения ветра, колышащего наполненный влагой воздух. Подмышкой у второго вахтенного зажата такая же парусиновая сумка, что у командира и у меня. В нее должно поместиться все, что мы берем с собой в поход: На мне одет тяжелый свитер. Непромокаемые комбинезоны, морские сапоги и спасательное снаряжение ждут меня на лодке. Небо к западу от гавани все еще темное, но на востоке, над рейдом, за черным силуэтом транспорта, стоящего на якоре, бледные лучи рассвета уже достигли зенита. Обманчивый полумрак придает всему странный, непривычный облик. Скелеты кранов, башнями возвышающиеся над голым фасадом рефрижераторного склада и низкими крышами хранилищ похожи на обугленные подпорки под гигантские фруктовые деревья. Кажется, что мачты кораблей воткнуты в крыши, крытые толем; меж них вьется белый отработанный пар и масляно-черный дым. Штукатурка на стенах наполовину разбомбленного дома, смотрящего на нас пустыми глазницами окон без стекол, поражена проказой: Ночная изморозь, подобно плесени, расползлась по грудам металла, оставшимся после последнего воздушного налета. Наш путь лежит мимо развалин.

крихбаум на подводной лодке

О том, что вдоль улицы когда-то стояли магазины и кафе, теперь напоминают только расколотые вывески над оконными проемами. Железный каркас сгоревшей фабрики сложился внутрь и стал похож на гигантский цветок репейника. Навстречу нам движется колонна грузовиков. Они везут песок, необходимый для постройки дока-бункера. Поднятый ими ветер подхватывает пустые бумажные мешки из-под цемента, которые запутываются в ногах командира и второго вахтенного. Пыль от штукатурки на мгновение не дает нам дышать и оседает подобно муке на наших сапогах. Не то две, не то три разбитые машины с номерами вермахта лежат на крыше, задрав колеса в небо. И опять обгорелые бревна и сорванные ударной волной крыши, лежащие большими палатками посреди искореженных рельсов. Шефу кажется, будто тот хочет сообщить ему нечто важное, и он торопливо догоняет командира. Тогда командир останавливается, зажимает свою парусиновую сумку между ног, и привычным движением извлекает из кармана кожаной куртки старую трубку и потертую зажигалку. Пока мы, ссутулившись и дрожа от холода, стоим вокруг, Старик аккуратно подносит огонь к уже набитой трубке. Теперь, подобно пароходу, он выпускает белые клубы дыма, торопясь вперед и часто оборачиваясь к нам. Его лицо искажено скорбной гримасой. Глаза, скрытые козырьком фуражки, совершенно не видны. Крепление пары линз ослабло, вероятнее всего, в результате воздушной атаки. Был поврежден кабель, идущий от электродвигателя. Мы заменили кабель на новый. За досками объявлений стоит длинный ряд товарных вагонов. Миновав их, мы пересекаем железнодорожные пути, а затем идем по размытой грязной дороге, в которой колеса грузовиков оставили глубокую колею. По бокам дорогу ограждают наклонно торчащие железные прутья, обмотанные колючей проволокой. Перед караулкой привидениями маячат часовые, укрыв лица поднятыми воротниками. Внезапно воздух наполняется металлическим лязгом. Внезапно грохот смолкает, и в промозглом влажном воздухе, пахнущем дегтем, соляркой и гнилой рыбой, повисает нарастающий пронзительный свист, вырывающийся струей пара из сирены. По левую руку от нас виден гигантский раскоп. Длинные вереницы опрокидывающихся вагонеток исчезают в его темной глубине. Их грохот вылетает из-под земли вместе с паром. Теперь мы направляемся к причалу. Стоячая вода покрыта клочьями тумана. Корабли стоят так плотно и их так много, что невозможно определить их очертания. Падали бомбы размером с телефонную будку. Я видел, как этот автомобильчик взлетел в воздух и упал на крышу — и встал на все четыре колеса!

Несколько их всегда крутятся прямо у входа в первый бункер. От них невозможно избавиться. Когда прозвучала тревога, двадцать или тридцать сидели, как обычно — и вдруг в пирс угодила одна из этих здоровенных бомб. Листы металла изгибаются у нас под ногами, а потом опять пружинят в прежнее положение. Локомотив пронзительно свистит, словно жалуется на что-то. Впереди, перед неуклюжей, грузной фигурой командира медленно вырисовываются контуры огромного бетонного сооружения. Его боковые стены теряются в тумане. Мы спешим к открытому входу без каких-либо признаков карниза, дверей или окон. Это напоминает мощное основание сказочной башни, которая должна была вырасти за облака. И лишь потолок шестиметровой толщины выглядит непропорционально тяжелым: Нам приходиться огибать бетонные блоки, вагоны, штабеля досок и связки труб, каждая из которых в обхвате не меньше человеческого бедра. Наконец мы добираемся до более узкой части сооружения, вход в которую преграждают тяжелобронированные стальные двери. Из темноты нас приветствует оглушающий грохот клепальных молотков. Шум неожиданно замолкает, но лишь чтобы возобновиться с удвоенной силой. В бункере царит полумрак. Бледный свет может проникнуть в эти бетонные пещеры лишь через выходы, ведущие в акваторию гавани. Внутри пришвартованы подводные лодки, по две в каждом доке. Всего в бункере двенадцать укрытий. Некоторые из них построены как сухие доки. Все они разделены мощными бетонными стенами. Выход в гавань может перекрываться опускаемыми металлическими переборками. Пыль, пар, воняет соляркой. Ацетиленовые горелки шипят, сварные аппараты трещат и воют. Тут и там фонтаном взлетают искры. Мы идем цепочкой, друг за другом, по бетонному пандусу, проходящему через весь бункер перпендикулярно докам. Надо быть очень внимательным. Повсюду разбросаны всевозможные материалы. Кабели, как змеи, путаются под ногами. Вагоны, на которых привезли новые детали двигателей, преграждают дорогу. Вплотную к железнодорожным платформам подогнаны автофургоны. На них, уложенные на специальные опоры, тускло блестят торпеды, демонтированное орудие, и зенитные пулеметы.

крихбаум на подводной лодке

Поэтому и дал ссылку. ОТТО, ежу понятно, что в 6-ти часовой версии есть сцены, которых нет в режиссёрской 3-х часовой. Например атака самолёта, некоторые сцены в баре, сцены в лодке. Короче, перечислять долго, но полная версия однозначно интересней. Не мог другой конец придумать!! Да, действительно - это странно. Ведь сам Вилленброк был консультантом данного фильма. Итак, имею спросить вопросы: Кем был по должности молодой рыжий офицер? Который ловко поливал промежность шансоньетки в борделе И почему именно он юзал Энигму? Что за рычали на подволоке двигают при погружении, похожие на ручники старых грузовиков? Чего за блестящая штуковина одета на окуляр командирского перископа перископа атаки , находящегося в рубке? Боевые действия, описанные в книге, происходили преимущественно осенью и зимой года. К этому времени стало очевидно, что на всех театрах войны наступает перелом. Войска вермахта были впервые остановлены под Москвой — всего несколько недель спустя после битвы за окруженный Киев. Британские войска наступали в Северной Африке. Соединенные Штаты отправляли в Советский Союз военные грузы и сами немедленно после японской атаки на Перл-Харбор вступили в войну. Луна еще не взошла, но можно различить бледную ленту дороги. Командир всю дорогу давит на педаль газа, как будто участвует в гонках. Внезапно ему приходится затормозить. Нажимает на тормоз, быстро отпускает, снова быстро нажимает. Старик хорошо справляется с тяжелой машиной, и вот она, не пойдя юзом, останавливается перед неистово жестикулирующей фигурой. Что за нашивка у него на рукаве?

  • Рыболовная карта великого новгорода
  • Регулировка поплавков на ззр 400
  • Рыбалка за коровником
  • Накидка для рыбалки своими руками
  • Он стоит как раз вне света наших фар, размахиваю руками. Его лицо скрыто в темноте. Командир собирается медленно тронуть машину, когда человек начинает стучать ладонями по радиаторной решетке, рыча:. Но нет, он включает заднюю передачу. Машина прыгает назад, и я почти разбиваю себе голову о лобовое стекло. Командир только успел набрать скорость, как снова приходится тормозить. На этот раз у него на это есть чуть больше времени, ибо покачивающаяся шеренга, выхваченная из темноты нашими фарами, виднеется немного впереди нас. Поперек дороги стоят по меньшей мере десять матросов в береговой форме. Шеренга расступается, и мы медленно проезжаем между двумя рядами людей, писающих по стойке смирно. Меркель ведь тоже выходит в море завтра утром. На протяжении мили не видно ни души.

    крихбаум на подводной лодке

    Затем в свете фар появляется двойной кордон военной полиции. Сначала эти похороны сегодня утром — того боцмана, которому досталось во время воздушного налета на Шатонеф. А посередине похорон — снова налет, настоящий фейерверк. Это не совсем прилично — особенно во время похорон! Наши зенитчики сбили три бомбардировщика. Но эта вчерашняя казнь просто вывернула меня наизнанку.

    крихбаум на подводной лодке

    Старик останавливается перед заведением: Это строение из бетона, напоминающее формой корабль, расположенное между главной прибрежной и вспомогательной дорогой, выходящей из соснового леса и пересекающейся с главной под острым углом. Посетителей бара развлекает Моник — девушка из Эльзаса, которая знает лишь несколько слов по-немецки. Черные волосы, карие глаза, много темперамента и сисек. Помимо Моник, достопримечательностями заведения являются три официантки в накрахмаленных блузках и группа из трех нервных тусклых музыкантов, из которых выделяется лишь мулат-ударник, который, кажется, сам получает удовольствие от своей игры. ТОДТ реквизировало это здание и сделало косметический ремонт. Теперь оно представляет собой смесь Fin de Siecle и Германского музея искусств. Лепнина над оркестром изображает пять чувств или пять граций. Сколько было граций, пять или три? Более изысканная атмосфера заключается в потертых коврах, стульях с потрескавшейся кожаной обивкой, белых декоративных решетках на стенах, украшенных искусственными виноградными лозами, красных абажурах на бра и выцветших шторах из красного шелка на окнах. Британские войска наступали в Северной Африке. Соединенные Штаты отправляли в Советский Союз военные грузы и сами немедленно после японской атаки на Перл-Харбор вступили в войну. Луна еще не взошла, но можно различить бледную ленту дороги. Командир всю дорогу давит на педаль газа, как будто участвует в гонках. Атака на конвой проходит успешно, после чего U ожесточённо бомбят корабли эскорта. Старик уклоняется на большой глубине. Несколько часов проходят в напряжённом поединке. Пожар в центральном посту. Паникуют некоторые члены экипажа, и корреспондент Вернер тоже прощается с жизнью. Эпизод завершается прощанием Вернера с фотографией Альпийских горных вершин. Наконец, глубокой ночью, бомбёжка прекращается. Ночной океан освещён пожаром танкера из состава конвоя. Командир добивает его торпедой. Люди прыгают в море и плывут к U У командира приказ не брать пленных, лодка уходит. Это очень кстати, так как лодка серьёзно повреждена бомбежкой, заканчивается продовольствие, горючее и торпеды. Шеренга расступается, и мы медленно проезжаем между двумя рядами людей, писающих по стойке смирно. Меркель ведь тоже выходит в море завтра утром. На протяжении мили не видно ни души. Затем в свете фар появляется двойной кордон военной полиции. Сначала эти похороны сегодня утром - того боцмана, которому досталось во время воздушного налета на Шатонеф. А посередине похорон - снова налет, настоящий фейерверк.

    Категория: Система
    Просмотров: 7907 | Рейтинг: 6.2/98
    Всего комментариев: 67